Сергей Гнедь: «Мне проще делать что-то для других, чем для себя»

27 ноября 2019 в 09:55

Зрители помнят героя нашей традиционной рубрики по саркастичному Брассету в спектакле «Charley & его тётя», вычурному помещику Спицыну в мюзикле «Дубровский», зажигательному тюремщику в «Голубой камее»… А вот каким оказался он вне сцены.

В минувший уикенд в Музыкальном театре Кузбасса с успехом прошла премьера одного из самых смелых проектов года – оперы «Травиата». Надо сказать, что аншлаг не стал сюрпризом ни для актеров, ни для постановочной группы. «Новинки» последних лет уже привычно идут при полных зрительных залах. Помимо свежих постановок и современных декораций, во многом этот успех - заслуга молодого поколения артистов, таких как герой нашей рубрики Сергей Гнедь. В преддверии премьеры мы поговорили с Сергеем о его пути в театр и отношении к любимому делу.

 

Сергей Гнедь - коренной кемеровчанин. Он родился в семье медиков и когда-то собирался стать педиатром. Однако сцена позвала его сама!

 

Сергей, как вы поняли, что ваше призвание лечить людей музыкой, а не таблетками?

Сергей Гнедь (С. Г.): Это было спонтанное решение. Медицина – это наша, можно сказать, семейная традиция. Оба моих брата закончили медицинский, и я знал, что буду поступать именно туда. Но в какой-то момент пришло осознание, что эта работа не для меня. Тогда я решил не тратить время на диплом медика, не оглядываясь на приложенные усилия и годы. Выбор был верным – это стало понятно сразу. Еще будучи студентом тогда еще медицинской академии я пришел в академический хор КемГУ, руководителем которого была Степанова Нина Викторовна (она же была руководителем хора Музыкального театра). Когда я бросил учебу, Нина Викторовна пригласила меня в хор музтеатра, и с 2010 года, почти сразу я решил, что мне необходимо образование артиста.

Насколько я знаю, вы не собирались связать свою жизнь с театром и даже не посещали музыкальную школу. Тяжело было начинать с нуля?

(С. Г.): Восемь лет в академическом хоре стали хорошей школой. Но, конечно, были и пробелы. Многое пришлось догонять самостоятельно.  Я пришел, когда курс уже был набран – буквально прыгнул в уходящий поезд. И это оказался совершенно другой мир, другой подход к работе. Первое время я смотрел на все большими от удивления глазами. Порой было сложно без знания сольфеджио, умения читать ноты (некоторые ребята это умели еще с музыкальной школы). И обидно, что что-то не удается. Но где-то выручали современные технологии, где-то наверстывал методом проб и ошибок. И со временем все сложилось. Желание уметь и делать победило всё. (Улыбается).

Была ли в вашей жизни роль, после которой вы поняли, что вот теперь можете назвать себя артистом?

(С. Г.): Это частая мысль. Когда приходит желанная роль, удается ход, заходит номер – чувствуешь: «да, я артист». Завтра что-то идет не так, и вновь приходят сомнения. Профессия артиста подразумевает, что совершенства в ней не достичь – всегда есть чему учиться, над чем работать. Сцена может очень жестко опустить на землю, если начать зазнаваться.

А если говорить о первой сольной роли, ею была роль Летика в «Алых парусах». В спектакле был занят весь мой курс, и роль была моей с самого начала.

Признайтесь, страшно было впервые выходить на сцену сольно?

(С. Г.): Страшно, когда в чем-то не уверен. На новый спектакль выходить не страшно – он отрепетирован, ты знаешь, что делаешь и зачем, готов работать со зрителем. А вот какие-то эксперименты заставляют немного переживать. Так, например, недавно мы запустили формат театра в фойе, и здесь уже волнения больше. Это и непривычное место, и близость зрителя…

А жанр мюзикла был таким же волнующим экспериментом?

(С. Г.): Это был совершенно новый этап. Громадная встряска для всего театра. Так, очень стрессовой была работа над «Дубровским». Мы отрабатывали буквально по шагам, по тактам. Это был и вызов нам, как артистам – на первый взгляд казалось, что в таком точно отрежиссированном действе нет пространства для самовыражения или импровизации. И все-же даже в этих жестких и четких рамках получилось пережить роль и сделать ее своей.

Работать приходилось в непривычном ритме. Из балетного класса выходили выжатыми даже артисты балета, не говоря уже о нас. Это и серьезная физическая нагрузка, и очень выверенная работа на сцене, и вокальные номера. Но результат показал, что все было правильно: те, для кого мы это делали – зрители – остались довольны. А мы взяли новую планку и выросли в профессиональном плане.

 

С самой премьеры в 2017 году мюзикл «Дубровский» год шел и идет при полных аншлагах. В нем Сергей играет роль негодяя Спицына. А в «Голубой камее» ему достался самый яркий и зажигательный номер в казематах. Однако внимательный зритель поймет, что артист играет на протяжении всего спектакля, например, в самом начале в номере «Лизоблюды» или матросском танце.

Сергей, несмотря на то, что и «Дубровский», и «Голубая камея» вышли из-под пера одного автора, мюзиклы оказались совершенно разными и по стилю, и по эмоциям. А какой из них ближе вам?

(С. Г.): Ни за что не смогу выбрать. Это разноплановые мюзиклы и разные роли. Они сложные, требовательные к физической подготовке артиста и очень интересные. И увы, ни тот, ни другой я не могу оценить из зрительного зала, так как задействован в обоих составах.

Кстати, об этом. Специфика работы артиста такова, что он работает как раз тогда, когда все отдыхают. Вам удается ходить в театр, на какие-то концерты?

(С. Г.): В основном это концерты приезжих коллективов. Что касается театра, то я хожу на постановки, в которых заняты мои знакомые, или спектакли других театров. Хотя… чаще за тем, чтобы подметить какие-то новые ходы, приемы, сравнить возможности. Так что это тоже скорее составляющая профессии, а не способ отдохнуть.

А вообще, сложно разделять работу и жизнь?

(С. Г.): У меня это получается. В ночь перед премьерой «Алых парусов» не стало моей мамы (она так и не успела увидеть меня на сцене в качестве солиста). Но даже такие события не дают права отвлекаться. Есть ответственность перед партнерами и театром, а прежде всего перед зрителями. И вот тогда приходится отключаться: жизнь - это жизнь, а сцена - это работа.

Конечно, случается, что какие-то проблемы сидят в голове, не дают уснуть. Но, как правило, это постановочные моменты. Когда ставят задачи, а ты не знаешь, как это выполнить. Для меня, например, именно постановочная работа самая тяжелая. Есть люди, которые схватывают роль на лету, а мне поначалу достаточно тяжело выстраивать отношения и эмоции внутри роли. Чтобы все «случилось», мне нужно осознать общий замысел, понять что я, кто, зачем, что хочу донести. Всю гамму чувств, внутреннюю мотивацию персонажа. И вот только тогда приходит понимание, и все начинает выстраиваться вокруг этого стержня.

Есть те, кому это дается легко?

(С. Г.): Конечно! И в нашем театре есть те, кому достаточно посмотреть роль и они гармонично вписываются в процесс. Признаться, мне порой даже неудобно, что мой результат требует больше времени. Часто бывает, что дается совершенно новая, непривычная роль. Так было в «Дубровском» - это был гротескный персонаж, где нужно было нарочито выпятить все его особенности. Пришлось учиться на ходу.

И, например, в «Графе Люксембург». С профессиональной точки зрения это был огромный скачок вперед. Все, что нужно было делать в этом спектакле, было выше моих возможностей на тот момент. Там сложный вокал, хореография… Конечно, я понимал, что рано или поздно столкнусь с необходимостью танцевать, но не считал и не считаю себя хорошим танцором. И здесь мне пришлось вырасти и сделать и это тоже.

Вы отличник?

(С. Г.): Не совсем. На самом деле, я очень ленивый человек. Мне сложно делать что-то для себя. Зато, когда от моей работы зависит работа других людей, я делаю без вариантов и изо всех сил. Вероятно, я больше коллективный работник. Не спорю, это приятно, когда позади тебя 20 «арестантов», а ты на первом плане. Так произошло в спектакле «Голубая камея», когда меня утвердили на роль тюремщика. Для меня было сложно и ново быть не частью какого-то действа, а его смыслом. К тому же, о том, что это будет «главный удар» спектакля (а значит и большая ответственность), мне сказали еще в процессе постановки. И хотя я никогда не чувствовал в себе потребности быть первым, на острие, я очень горжусь и своей работой, и той ответственностью, которая ложится в этой роли на мои плечи.

Признайтесь, вы никогда не жалели, что «изменили траекторию полета» и выбрали профессию артиста?

(С. Г.): Никогда! Несмотря на усталость, несмотря на вечера и праздники вне дома, это моя работа и мое место. Профессия артиста настолько разнопланова, настолько многогранна, что устать от нее просто невозможно. Иной раз чувствуешь, что силы на исходе (например, во время череды новогодних представлений), но потом открывается второе дыхание, желание делать больше, лучше.

А не задумывались о переезде? Например, в столицу или город, где можно реализовать себя быстрее?

(С. Г.): Конечно, хотелось бы попробовать свои силы где-то еще. Это был бы вызов самому себе. Но пока я чувствую себя на своем месте, здесь я нужен, востребован, а значит, буду работать для Кемерова и наших зрителей.

 

Если быть честной, ответ Сергея заставил меня выдохнуть с облегчением. Немудрено быть заметным на первых ролях, а вот сделать яркой роль второго плана под силу только таланту и настоящему трудяге – такому, как мой сегодняшний собеседник. Всё-таки хорошо, что кемеровский Музыкальный может похвастаться такими артистами. Пусть так будет и дальше.

 

Виктория Жалуманова.

Фото: Музыкальный театр Кузбасса.


Комментарии

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Войдите или авторизуйтесь через социальные сервисы